На Ближнем Востоке проявилось редкое единство и сотрудничество: после того как 14 сентября состоялся чрезвычайный арабо-исламский саммит, на котором обсуждалось создание арабского военного союза, 17 сентября Саудовская Аравия и Пакистан подписали договор о совместной обороне, согласно которому любое нападение на одну из стран будет рассматриваться как нападение на обе.

Эти новости, несомненно, привлекли внимание всего мира, поскольку Пакистан является единственной ядерной державой в исламском мире. Повсеместно задаются вопросом: означает ли это, что Пакистан предоставит Саудовской Аравии "ядерный зонтик". Неназванный саудовский чиновник ответил на это: "Это всеобъемлющее оборонное соглашение, охватывающее все военные средства".

Как интерпретировать такой уклончивый ответ? Как будет развиваться военное сотрудничество стран Ближнего Востока в дальнейшем? Станет ли это новой возможностью для экспорта китайского оружия? Гуаньча связалась с директором Центра ближневосточных исследований Фуданьского университета и экспертом по ближневосточным вопросам Сунь Дэганом (孙德刚), и попросила его на основе многолетних наблюдений за регионом проанализировать влияние подписания нового соглашения и военного сотрудничества в регионе на ситуацию на Ближнем Востоке.

Гуаньча: На протяжении долгого времени армия Пакистана и саудовские военные тесно сотрудничают, пакистанская армия даже обеспечивала безопасность саудовской королевской семьи. Однако это соглашение, несомненно, углубляет и формализует это сотрудничество. Это вызывает вопрос: расширит ли Пакистан свой "ядерный зонтик" на Саудовскую Аравию? И способен ли Пакистан предоставлять "ядерный зонтик" другим странам?

Сунь Дэган: Без сомнения, стороны подписали соглашение о совместной обороне, но в его положениях четко указано только, что «нападение на одну сторону считается нападением на другую». Что касается того, будет ли Пакистан предоставлять Саудовской Аравии "ядерный зонтик", сейчас сказать затруднительно, окончательные выводы пока делать рано.

Я считаю, что вероятность предоставления "ядерного зонтика" в настоящее время невелика. Если бы это произошло, потребовалось бы развертывание в Саудовской Аравии пакистанских войск и систем ПВО, что резко усложнило бы технические и операционные аспекты. Более того, главным партнером Саудовской Аравии в безопасности остается США. Согласятся ли США на сближение Саудовской Аравии и Пакистана в этих вопросах? Скорее всего, нет. Саудовская Аравия не может отставить в сторону США и попросить Пакистан предоставить "ядерный зонтик". Пока США не согласятся, операционные шаги будут практически невозможны.

Во-вторых, вопрос времени: когда Пакистан сможет предоставить Саудовской Аравии "ядерный зонтик"? Это возможно только тогда, когда Саудовская Аравия действительно столкнется с ядерной угрозой.

В-третьих, вопрос возможностей: есть ли у Пакистана такие возможности? Мы знаем, что Пакистан и Саудовскую Аравию разделяют Иран и Персидский залив, географически они не связаны. В условиях такой географической структуры, как Пакистан может предоставить Саудовской Аравии осуществимый и надежный "ядерный зонтик"? Насколько это реально? Неопределенность остается высокой.

Гуаньча: Мы знаем, что на протяжении последних десятилетий Саудовская Аравия и Иран вели непрерывные войны через свои прокси за доминирование в регионе. А недавно Израиль ударил по Катару, известному на Ближнем Востоке месту переговоров, ракетами, запущенными с самолетов. Как вы считаете, какие основные факторы повлияли на подписание этого соглашения между Саудовской Аравией и Пакистаном? Хотя недавно Мухаммед бен Сальман встречался с иранским президентом, и Иран, несомненно, был готов к такому развитию событий, но действительно ли Иран не имеет своего мнения по поводу такого стратегического сотрудничества?

Сунь Дэган: Корень подписания Саудовской Аравией и Пакистаном соглашения о совместной обороне кроется в геополитических изменениях в структуре Залива. Раньше страны ССАГПЗ (Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар и др.) считали, что следование за США в сфере безопасности и "взгляд на Восток" в экономике позволит им сохранять нейтралитет и оставаться "оазисом мира" на нестабильном Ближнем Востоке. Но сейчас это кажется невозможным.

То, что Катар подвергся ударам дважды в июне и сентябре, стало тревожным сигналом для Саудовской Аравии: даже следование за США или нейтралитет не гарантируют безопасности, что свидетельствует о ненадежности американских гарантий.
Таким образом, подписание Саудовской Аравией и Пакистаном оборонного соглашения направлено, по сути, на диверсификацию обороны, чтобы не делать ставку исключительно на США.

Более непосредственной причиной, я считаю, является защита от возможных действий Израиля. Нетаньяху заявлял: "Кто «укрывает» ХАМАС и другие подобные организации, тот станет целью ударов Израиля, включая возможные новые удары по Катару".
Это вызвало у Саудовской Аравии ощущение угрозы, поэтому соглашение является скорее превентивной мерой против угрозы со стороны Израиля.

С точки зрения Ирана, подписание нового соглашения о совместной обороне между Саудовской Аравией и Пакистаном – это неплохо. Саудовская Аравия и Пакистан являются исламскими странами, их совместная оборона поможет ослабить влияние США и на практике ограничить Израиль, что Иран в целом приветствует.

Конечно, Иран больше предпочитает сотрудничество в многостороннем формате, а не исключение Ирана из него. Он всегда выступает за продвижение "Инициативы мира в Ормузском проливе", стремясь создать региональное сообщество сотрудничества с участием Пакистана, шести стран ССАГПЗ, Ирана и Ирака. В этом смысле "дипломатия, через голову Ирана" между Саудовской Аравией и Пакистаном немного разочаровала Тегеран. Но в целом, укрепление оборонного сотрудничества между Саудовской Аравией и Пакистаном не вредит Ирану и даже соответствует его интересам.

Гуаньча: До подписания соглашения между Саудовской Аравией и Пакистаном в столице Катара Дохе состоялся Чрезвычайный арабо-исламский саммит, обсуждавший реакцию на удары Израиля по Дохе. Согласно сообщениям СМИ, для противодействия военной угрозе Израиля на саммите обсуждалось создание арабского военного альянса – самый серьезный в последние десятилетия шаг к региональной военной интеграции. На ваш взгляд, насколько вероятно формирование этого арабского военного союза? Вы также упомянули американский фактор – означает ли это, что страны Ближнего Востока осознали, что больше не могут полагаться на США в вопросах безопасности, и начинают двигаться к автономии и региональному единству? Сталкивается ли ближневосточная система безопасности, которую пытаются выстроить США, с новыми вызовами?

Сунь Дэган: На самом деле, с 1980-х годов ССАГПЗ и Лига арабских государств неоднократно выдвигали идею "объединенной арабской армии", а после "11 сентября" – "арабской антитеррористической коалиции", но в конечном счете все эти инициативы остались на бумаге. Ни ССАГПЗ, ни ЛАГ не сумели интегрировать военные силы нескольких стран в единую организацию. Проблема в том, кто возглавит этот "арабский аналог НАТО", сколько войск и ресурсов внесет каждая страна – разногласия по этим вопросам слишком велики.

Формирование арабского военного союза зависит от дальнейшего развития ситуации на Ближнем Востоке. Если ситуация продолжит ухудшаться, и Израиль начнет наносить удары по другим арабским/исламским странам, возможно, государства ускорят военную интеграцию. При реализации первым шагом, скорее всего, станет создание облегченного механизма, например, такого как «силы быстрого реагирования». Однако сейчас это остается на уровне концепции, и реальное воплощение зависит от дальнейшего развития событий.

Но его значение в том, чтобы разрушить "монополию" США в вопросах безопасности на Ближнем Востоке. Раньше США обеспечивали "зонтик защиты" арабским союзникам, но сейчас примеров достаточно примеров невыполнения обязательств американцами. Например, в 2019 году, когда хуситы атаковали саудовские НПЗ, что привело к временному сокращению национальных нефтедобывающих мощностей вдвое, США бездействовали; в этом году, когда Катар дважды подвергся атакам, США не оказали никакой поддержки.

По мере усиления и распространения конфликтов

на Ближнем Востоке арабские и исламские страны все больше стремятся к стратегической автономии. Достигнут ли они этого? Будет зависеть от дальнейшего развития ситуации.

Гуаньча: Израиль давно пытается подавлять страны, которые могут угрожать его безопасности, недавний удар по Катару, несомненно, является демонстрацией силы. Но если Саудовская Аравия действительно получит "ядерный зонтик" от Пакистана, ухудшится ли безопасность Израиля? Израиль уже начал бороться с расширением влияния Турции; какова будет его реакция на сотрудничество Саудовской Аравии и Пакистана?

Сунь Дэган: Ближний Восток переживает новую перераспределение сил.
До конфликта между Израилем и Палестиной в октябре 2023 года США активно продвигали Авраамовские соглашения, чтобы объединить Израиль и арабские страны в антииранский фронт, а на глобальном уровне – выдавить незападные силы, такие как Китай и Россия, с Ближнего Востока.

Но реальность показывает, что политика Израиля и США "безопасность через силу", даже наступательный реализм, заставили многие арабские страны постепенно осознать, что непосредственная угроза в настоящее время исходит не от Ирана, а от Израиля.

Таким образом мы видим, что арабо-исламский мир, по крайней мере на политическом и дипломатическом уровнях, уже сформировал некий "антиизраильский фронт". Раньше страны ССАГПЗ вместе с США и Израилем сдерживали Иран; сейчас ССАГПЗ, с одной стороны, развивает стратегическое сотрудничество с Ираном и Турцией, с другой – укрепляет взаимодействие с Пакистаном, постепенно формируя исламский единый фронт.

В этой новой структуре Израиль оказался в неблагоприятном положении. Ожидая, что наступательный реализм принесет большую безопасность, он получил обратный эффект, оттолкнув страны ССАГПЗ, и даже Иорданию и Египет, в противоположную сторону. Объективно именно Израиль стал новым "клеем", скрепляющим арабские страны с Пакистаном, Ираном и даже Турцией в едином исламском мире.

В дальнейшем Израиль, вероятно, будет ещё крепче держаться за Соединённые Штаты: используя Вашингтон для давления на арабских союзников, чтобы помешать их отдалению, и пытаясь "убедить или принудить" их остаться на своей стороне.

Гуаньча: Считаете ли вы, что Авраамовские соглашения еще можно продвигать?

Сунь Дэган: Сейчас это кажется невозможным. Авраамовские соглашения изначально были ключевой инициативой второго срока Трампа, нормализацию отношений между Саудовской Аравией и Израилем, что побудило бы больше арабских государств признать Израиль. Но с обострением конфликта в Газе и разрастанием там гуманитарного кризиса, а также упорным отказом Израиля признать независимое палестинское государство и строительством новых еврейских поселений на Западном берегу, антиизраильские и антисемитские настроения в арабских странах усилились. Любой арабский лидер должен учитывать общественное мнение, поэтому Авраамовские соглашения в ближайшее время вряд ли будут продвигаться.

Гуаньча: Хорошо известно, что, хотя основная боевая техника Саудовской Аравии по-прежнему преимущественно европейская и американская, но страна давно проявляет интерес к китайскому оружию. А Пакистан - вообще основной клиент Китая по экспорту оружия. После удара Израиля по Катару, как повлияет сотрудничество между Саудовской Аравией и Пакистаном на экспорт китайского оружия и влияние в сфере безопасности?

Сунь Дэган: В целом, возможности превышают вызовы. Китай выдвинул инициативы глобального управления, глобального развития, глобальной цивилизации и глобальной безопасности, предоставляя важные «общественные блага» странам Ближнего Востока. В то же время монополия США на поставки оружия в Персидском заливе нарушена, и все больше стран ССАГПЗ и арабских стран диверсифицируют закупки оружия, не ограничиваясь США, а выбирая нескольких поставщиков, что выгодно для Китая.
Но, с другой стороны, снижение зависимости от США не означает перехода исключительно на китайское оружие. Выбор оружия на Ближнем Востоке широк: кроме США и Китая тут представлены Турция, Европа и даже Индия. Будущее, вероятно, принесет диверсифицированную или многополярную систему поставок оружия. Доля США сократится, но останется значительной. Для Китая это новый рынок с большими возможностями.

Гуаньча: Учитывая, что главная потребность стран Ближнего Востока – безопасность, как вы считаете, усилится ли их спрос на китайскую помощь в сфере безопасности или защиту? Раньше я общался с бывшим пакистанским чиновником, который выразил надежду на развертывание китайских войск в регионе. Китай сейчас не планирует отправлять войска туда. С ростом таких призывов, какие действия вы ожидаете?

Сунь Дэган: В следующем году состоится второй Китайско-арабский саммит, который, как планируется, пройдет в Китае. Это означает, что "взгляд на Восток" арабских стран больше не ограничивается экономикой; в новых условиях они также диверсифицируют свою деятельность в политической сфере и даже в сфере безопасности.

Для Китая это открывает возможность укрепить сообщество единой судьбы с арабскими странами, используя «четыре инициативы» для модернизации управления на Ближнем Востоке. В условиях нынешней нестабильности и неопределенности Китай имеет большой потенциал в этой сфере. Мы можем углубить сообщество единой судьбы с арабскими странами, обеспечивая региону большую стабильность и предсказуемость.

Раньше Китай в регионе больше фокусировался на развитии, но в будущем этот подход станет более диверсифицированным. Сообщество единой судьбы Китая и арабских стран приобретет более глубокий смысл, а оборонное сотрудничество станет новой областью роста.

В последние годы Китай активно развивает оборонное сотрудничество с Египтом, Оманом и другими странами; в будущем таких "точек" станет больше, особенно в области военной подготовки, совместных учений, военных визитов и военной дипломатии. Китай не планирует создавать новые военные базы на Ближнем Востоке, но будет реагировать на потребности арабских стран: развивать энергетическое, экономическое, торговое и научно-техническое сотрудничество, а также превращать сотрудничество в сфере безопасности в новую точку роста и новое поле деятельности.